Мы привыкли, что разговаривать могут только люди. Или книги. Или телевизор. А вещи — они служат, они безмолвны

— Зачем ты меня пьёшь? — спросил кофе

Я здесь уже давно

Где-то между сном и явью есть здание, в которое я периодически захожу. Вход — одно невыполненное дело, о котором помню до сих пор...

Я услышал свою фамилию и вздрогнул. Меня вызывали к доске, а я не был к этому готов. Ладони стали влажными, в горле застрял ком

Нет тропы впереди.
 Она рождается там, куда ступает нога

Стражи Морфея были безлики и настойчивы. Они толкали меня в спину — не грубо, но твёрдо — в сторону утра, в сторону первого луча, в сторону звонка будильника

Он носил в кармане пиджака маленькое, идеальное облако. В трудные минуты доставал его, и оно шептало ему на ухо голосом первой любви, пахнущей цветущей липой и несбывшимися обещаниями

Я отпустил тетиву, и стрела устремилась к цели. Но в какой-то момент из-за резкого порыва ветра она качнулась, свернула в сторону и скрылась в чаще

«Всё! Сладкое не ем», — пообещал я себе. И в тот же миг услышал, как где-то щёлкнул замок. Воздух сгустился, стал липким и сладким, как патока