Мы входим вдвоем с соседом. Он нажимает на восьмой, я — на пятый. Двери закрываются, и начинается пауза.

Никто не говорит ни слова. Смотреть в глаза — слишком интимно. Смотреть в пол — бегство. Мы выбираем потолок, табло с цифрами, собственные руки.

Между нами — не метр, а космос. Наш лифт — корабль, который движется сквозь этажи-галактики. Мы — два случайных пассажира, которых свела траектория. Сосед молчит о своём: о недоплаченном кредите, о ссоре с женой, о том, что забыл купить хлеб. Я молчу о своём: о недосказанном вчера, о вопросе, на который нет ответа, о завтрашнем утре, которое не определено.

И в этом молчании нет неловкости. Есть уважение к чужой вселенной. Мы не пересекаем орбиты, просто летим параллельно несколько секунд.

Пятый. Двери открываются. Я выхожу.
— Хорошего дня, — бросаю на ходу.
— И вам, — отвечает он.

И это всё, что нужно было сказать. Потому что мы уже сказали главное — своим молчанием. Мы разрешили друг другу быть такими, какие мы есть. В этой тесной кабине, которая на несколько секунд становится самым честным местом в доме.

Лифт не говорит. Лифт позволяет нам молчать вместе. И это молчание — не пустота. Это пространство, в котором помещается всё, что мы не решаемся произнести вслух.