Стою перед двумя дверьми. На одной, табличка — «Знакомое». На другой — «Возможное».

Берусь за ручку второй, а голос внутри шепчет: «Стоп. Опасно».

Но я то знаю: опасно может быть за обеими.

Вероятность умереть у подножия Эвереста — ровно та же, что и на его вершине. Вопрос лишь в том, кем ты окажешься в этот миг — тем, кто так и не поднял глаз к небу, или тем, кто дотянулся до облаков.

Один двадцать лет шёл проторенной тропой — и споткнулся на ровном месте. Другой шагнул в пропасть — и в падении обрёл крылья.

Страх — плохой стратег. Он оперирует статистикой, скрывая главное: никто не знает, какой из моих шагов будет последним.

Поэтому я спрашиваю уже не «Что безопаснее?», а «Что наполнит этот шаг смыслом?»

Жизнь — это не экзамен с правильными ответами. Это танец, где важно не то, куда я шагнул, а то, с какой музыкой в душе я это сделал.

Я больше не боюсь, что мой шаг окажется последним. Я понял: страшнее, чем умереть, — никогда по-настоящему не жить.