— Эй-эй, приятель. Ты чего это мостишь на меня свою задницу? — В голосе пуфа объединились удивление и возмущение.
— В смысле? Мне надо обуться и завязать шнурки.
— Ты ещё не настолько стар, чтобы использовать меня по таким мелочам.
Я замер с ботинком в руке.
— Но на то ты и пуф.
— Сегодня пуф, — сказал он. — Завтра табуретка. Послезавтра скамеечка, чтобы меньше напрягаться. А через год ты уже не вспомнишь, как это — завязывать шнурки стоя.
Я посмотрел на него. Обычный пуф. Мягкий. Удобный. Молчит обычно.
— Ты преувеличиваешь.
— Я пуф. Мне положено быть мягким. Но не глупым. Ты думаешь, старость приходит в один день? Она приходит по чуть-чуть. Каждое утро. Каждый раз, когда ты выбираешь то, что удобнее и проще.
— Ладно. Уговорил.
Я наклонился. Почувствовал, как тянутся мышцы. Как держит спина. Как тело вспоминает что-то, что я давно ему не давал.
— И это всё? — спросил я. — В этом суть долголетия?
— Это не долголетие, — ответил пуф. — Это внимание к мелочам. Тысяча таких мелочей — и есть жизнь.
Я стоял и смотрел на него.
— Ты правда пуф?
— Я пуф. Но я вижу тебя каждый день. И знаю: ты стареешь не в тот момент, когда садишься. А в тот, когда перестаёшь замечать, что сел.
Я зашнуровал ботинки. Выпрямился. Взял куртку.
— Спасибо, — сказал я.
— Иди уже, — ответил пуф. — И не возвращайся ко мне с этим. Моя работа — держать гостей. А не приближать твою старость.